Неточные совпадения
Вот и́дет к мужику он
попросить совета
И говорит: «
Сосед, что за причина эта?
— И ему напиши,
попроси хорошенько: «Сделаете, дескать, мне этим кровное одолжение и обяжете как христианин, как приятель и как
сосед». Да приложи к письму какой-нибудь петербургский гостинец… сигар, что ли. Вот ты как поступи, а то ничего не смыслишь. Пропащий человек! У меня наплясался бы староста: я бы ему дал! Когда туда почта?
«
Прошу покорно передать доверенность другому лицу (писал
сосед), а у меня накопилось столько дела, что, по совести сказать, не могу, как следует, присматривать за вашим имением.
Остановившись на этом решении, он уже немного успокоился и написал в деревню к
соседу, своему поверенному, другое письмо, убедительно
прося его поспешить ответом, по возможности удовлетворительным.
Он уж прочел несколько книг. Ольга
просила его рассказывать содержание и с неимоверным терпением слушала его рассказ. Он написал несколько писем в деревню, сменил старосту и вошел в сношения с одним из
соседей через посредство Штольца. Он бы даже поехал в деревню, если б считал возможным уехать от Ольги.
По всем
соседям шлет
просить пожаловать.
Соседи, завтракая, разговорились довольно дружелюбно. Муромский
попросил у Берестова дрожек, ибо признался, что от ушибу не был он в состоянии доехать до дома верхом. Берестов проводил его до самого крыльца, а Муромский уехал не прежде, как взяв с него честное слово на другой же день (и с Алексеем Ивановичем) приехать отобедать по-приятельски в Прилучино. Таким образом вражда старинная и глубоко укоренившаяся, казалось, готова была прекратиться от пугливости куцей кобылки.
Вот, милостивый государь мой, все, что мог я припомнить касательно образа жизни, занятий, нрава и наружности покойного
соседа и приятеля моего. Но в случае, если заблагорассудите сделать из сего моего письма какое-либо употребление, всепокорнейше
прошу никак имени моего не упоминать; ибо хотя я весьма уважаю и люблю сочинителей, но в сие звание вступить полагаю излишним и в мои лета неприличным. С истинным моим почтением и проч.
Он откачнулся от
соседа — от Самгина — и, поклонясь ему, вежливо
попросил...
Если хотите сделать ее настоящей поварней, то привезите с собой повара, да кстати уж и провизии, а иногда и дров, где лесу нет; не забудьте взять и огня:
попросить не у кого,
соседей нет кругом; прямо на тысячу или больше верст пустыня, направо другая, налево третья и т. д.
— Мне нравятся простота и трудолюбие, — сказал я. — Есть же уголок в мире, который не нуждается ни в каком
соседе, ни в какой помощи! Кажется, если б этим детям природы предоставлено было
просить чего-нибудь, то они, как Диоген,
попросили бы не загораживать им солнца. Они умеренны, воздержны…
Но
попросили у
соседей помощи и кое-как это совершили.
Мой
сосед, исправленный Диффенбахом, в это время был в трактире; когда он вскарабкался на свое место и мы поехали, я рассказал ему историю. Он был выпивши и, следственно, в благодушном расположении; он принял глубочайшее участие и
просил меня дать ему в Берлине записку.
— Вот ты сердишься, когда тебя дедушко высекет, — утешительно говорил он. — Сердиться тут, сударик, никак не надобно, это тебя для науки секут, и это сеченье — детское! А вот госпожа моя Татьян Лексевна — ну, она секла знаменито! У нее для того нарочный человек был, Христофором звали, такой мастак в деле своем, что его, бывало,
соседи из других усадеб к себе
просят у барыни-графини: отпустите, сударыня Татьян Лексевна, Христофора дворню посечь! И отпускала.
— Значит,
соседи, видеться будем. Милости
просим нас посетить, чайку когда покушать, — с теплым радушием молвил Самоквасову Марко Данилыч.
Струнникова слегка передергивает. Федул Ермолаев — капитальный экономический мужичок, которому Федор Васильич должен изрядный куш. Наверное, он денег
просить приехал; будет разговаривать, надоедать. Кабы зараньше предвидеть его визит, можно было бы к
соседям уйти или дома не сказаться. Но теперь уж поздно; хочешь не хочешь, а приходится принимать гостя… нелегкая его принесла!
Это внимание сказывалось в том, как его слушали, в той торжественной бережности, с которой Тамара наливала ему рюмку, и в том, как Манька Беленькая заботливо чистила для него грушу, и в удовольствии Зои, поймавшей ловко брошенный ей репортером через стол портсигар, в то время как она напрасно
просила папиросу у двух заговорившихся
соседей, и в том, что ни одна из девиц не выпрашивала у него ни шоколаду, ни фруктов, и в их живой благодарности за его маленькие услуги и угощение.
Из разговоров старших я узнал, что это приходили крепостные Коляновской из отдаленной деревни Сколубова
просить, чтобы их оставили по — старому — «мы ваши, а вы наши». Коляновская была барыня добрая. У мужиков земли было довольно, а по зимам почти все работники расходились на разные работы. Жилось им, очевидно, тоже лучше
соседей, и «щось буде» рождало в них тревогу — как бы это грядущее неизвестное их «не поровняло».
Не только братьям рассказала, что Сенечка требует, чтоб ему было оказываемо почтение, но даже всех
соседей просила полюбоваться четырьмя зонтиками, подаренными ей в один день, и всю вину складывала на Сенечку, который, как старший брат, обязан был уговориться с младшими, какой презент маменьке сделать.
— Так то мужчины, мой друг! — наставительно заметила Машенька, — ихнее и воспитанье такое! Так вот как: стало быть, и Иудушка… то бишь, и Порфирий Владимирыч в радости…
сосед дорогой! Да что ж ты, милочка, в россказни пустилась, а мужа-то дяденьке и не представишь! Все, чай, не худо
попросить в родственное расположение принять!
— Постойте, постойте! новый гость, надо и ему дать билет, — и, легко соскочив со стула, взяла меня за обшлаг сюртука. — Пойдемте же, — сказала она, — что вы стоите? Messieurs, [Господа (фр.).] позвольте вас познакомить: это мсьё Вольдемар, сын нашего
соседа. А это, — прибавила она, обращаясь ко мне и указывая поочередно на гостей, — граф Малевский, доктор Лушин, поэт Майданов, отставной капитан Нирмацкий и Беловзоров, гусар, которого вы уже видели.
Прошу любить да жаловать.
Мерзость доброты на чужой счет и эта дрянная ловушка мне — все вместе вызывало у меня чувство негодования, отвращения к себе и ко всем. Несколько дней я жестоко мучился, ожидая, когда придут короба с книгами; наконец они пришли, я разбираю их в кладовой, ко мне подходит приказчик
соседа и
просит дать ему псалтырь.
— Могут, но не ловили, и потом есть способ еще вернейший: я
попрошу у
соседа билет посмотреть и скажу, что это мой билет.
Соседку
попросили с детьми побыть, а
соседа дядю Захара
попросили с ними поехать, выбирать корову.
Только по праздникам бывало молоко, когда Марья
попросит у
соседей горшочек.
Прошу вас пригласить к себе
соседа вашего, поэта, и вручить ему посылаемые две пиэсы Пушкина.
Согласно распоряжениям князя Сергея Сергеевича, нарочные, снабженные собственноручно написанными им письмами, запечатанными большой черной княжеской печатью, были разосланы по
соседям. Письма были все одного и того же содержания. В них молодой князь с душевным прискорбием уведомлял
соседей о смерти его матери и
просил почтить присутствием заупокойную литургию в церкви села Лугового, после которой должно было последовать погребение тела покойной в фамильном склепе князей Луговых.
Старики рассказывали, что в его сапоги вмещалась целая мера овса. Бывало, он летом ляжет отдохнуть в своем саду, где, с его же разрешения, всегда гуляли дети
соседей. Ребятишки окружат его и начнут
просить, чтобы он посадил их к себе на живот. Он согласится, втянет живот в себя и задержит дыхание. Но лишь только несколько шалунов усядутся на его живот, он вдруг освободит дыхание, выпустит живот и ребятишки летят как мячики в разные стороны.
— Не о шапке речь, — перервал хозяин, — изволь допивать свой кубок! Да и ты, любезный
сосед, — продолжал он, обращаясь к Замятне, —
прошу от других не отставать. Допивай… Вот так! люблю за обычай! Теперь
просим покорно вот этого…
Однажды, когда мать повторяла со мною какой-то урок, вошел буфетчик Павел Тимофеевич и доложил в неизменной форме о просьбе
соседа дозволить половить рыбы под нашим берегом Зуши: «Дмитрий Александрович приказали кланяться и о здоровье узнать, приказали
просить дозволения рыбки половиться и приказали долго жить».
Дорогою в Орле отец повез меня вечером представить зимовавшему там с женою
соседу своему по Клейменову, барону Ник. Петр. Сакену, родному племяннику Елизаветградского корпусного командира, барона Дмитрия Ерофеевича Сакена. Я застал миловидную баронессу Сакен по случаю какого-то траура всю в черном. Она, любезно подавая мне руку,
просила сесть около себя.
Старик посоветовал Ивану Матвеичу послать за священником, но Иван Матвеич отвечал, что «ces messieurs et moi, nous n'avons rien à nous dire» [«Нам с этими господами нечего сказать друг другу» (фр.).], и
просил переменить разговор; а по отъезде
соседа отдал приказ камердинеру впредь уже никого не принимать.
Лыняев. Вот и хорошо,
соседи будем. (Жмет руку Мурзавецкого.)
Прошу любить да жаловать. А теперь вам пора домой! Вон это не ваш ли экипаж? Вероятно, Меропа Давыдовна за вами прислала.
Принимаю ваше приглашение и буду у вас с ним, когда вы прикажете;
прошу только, чтобы нам не встретиться в вашем доме с кем-нибудь из
соседей, так враждующих теперь против нас.
В приеме те, к которым приходили родные, целовали как-то продолжительно и нежно сестер, матерей, отцов и братьев. После обеда ходили
просить прощения к старшим и соседям-шестым, с которыми вели непримиримую «войну Алой и Белой розы», как, смеясь, уверяли насмешницы пятые, принявшиеся уже за изучение истории. Гостинцы, принесенные в этот день в прием, разделили на два разряда: на скоромные и постные, причем скоромные запихивались за обе щеки, а постные откладывались на завтра.
—
Просил подождать. Знаю,
сосед был бы больше по сердцу, да… чудак какой-то… Вот уж слишком три месяца к нам ходит, ухаживает за тобой и только… серьезного ничего… Где ж? такой богатый человек, может быть, и знатная родня… а мы живем в хижине, званием невелички… Уж не потешается ли, как игрушкой, от скуки?..
— Ах, кстати, — заговорил Ипатов, вставая, — Владимир Сергеич, мне поручил один здешний помещик,
сосед, прекраснейший и почтеннейший человек, Акилин, Гаврила Степаныч,
просить вас, не сделаете ли вы ему честь, не пожалуете ли к нему на бал, то есть я это так, для красоты слога, говорю: бал, а просто на вечеринку с танцами, без церемоний? Он бы сам к вам непременно явился, да побоялся обеспокоить.
Всех звать ко мне! Все дорогие гости!
Прошу моих
соседей веселиться
И быть как дома!
Прошу вас, — продолжала она умоляющим голосом и сложила руки на груди, —
прошу, относитесь к нам как добрые
соседи, будем жить в мире!
Вот вдова Янкеля и
просила, и молила, и в ногах валялась, чтобы господа-громадяне согласились отдать хоть по полтине за рубль, хоть по двадцати грошей, чтоб им всем сиротам не подохнуть с голоду да как-нибудь до городу добраться. И не у одного-таки хозяина с добрым сердцем слезы текли по усам, а кое-кто толкнул-таки локтем
соседа...
Войдя в избу, я
попросил хозяина послать за лошадьми к кому-нибудь из
соседей.
Вот-с, однажды — годов этак шесть тому назад — вернулся я к себе домой довольно поздно: у
соседа в картишки перекинул, — но притом,
прошу заметить, ни в одном, как говорится, глазе; разделся, лег, задул свечку.
Начинается с того обыкновенно, что куда бы вы ни обернулись, вы видите перед собою пару глаз, которые всюду следят за вами и мягко, нежно на вас устремляются; потом, глаза на мгновение переходят к вашему
соседу и господин (обладатель глаз)
просит с утонченнейшею деликатностию вашего
соседа уступить ему свое место.
Вы называете фамилию, которая вовсе неизвестна; но любезнику она как будто знакома; она знал того-то, знал такую-то, носивших такое имя. Он выказывает душевное сожаление, что судьба, так сказать, лишает его счастия продолжать путь с таким милым, любезным, приятным
соседом; но он надеется… надеется, что… гм! гм!.. и
просит убедительно о продолжении знакомства.
У порога дома офицеров встретил сам фон Раббек, благообразный старик лет шестидесяти, одетый в штатское платье. Пожимая гостям руки, он сказал, что он очень рад и счастлив, но убедительно, ради бога,
просит господ офицеров извинить его за то, что он не пригласил их к себе ночевать; к нему приехали две сестры с детьми, братья и
соседи, так что у него не осталось ни одной свободной комнаты.
— Яко тать в нощи, — говорит отец Кузьма, маленький, седенький попик в лиловой ряске. — А ежели он приедет, то и прохода здесь не будет от дворянства и прочего высшего сословия. Все
соседи съедутся. Уж ты тово… постарайся, Алексей Алексеич… Сердечно
прошу…